December 13th, 2017

батя

(no subject)

ЖИВЫЕ

Один раз я написал этот сюжет, не столько стихотворением, сколько на полях стихотворений, и канул он непрочитанным, что сказать-то хотел.

Приятель пожаловался,
Отчего иконы не улыбаются,
Поприветливее бы глядели –
Посветлее бы жилось.
А они улыбаются,
Если с радостью пришёл.
А если с бедой –
То с участием посмотрят,
По душам поговорят.
Ну, как один текст
Может быть и прозой,
И стихотворением.

Ну, посмотрел в сети – писали про это, но иначе, заостряя мысль на чувстве неотземности, присущем изображениям в иконописи.
Я всё же запишу кратко, что однажды в голову пришло, потому что это я точно нигде не прочитал, не услышал, а потом забыл. У меня были и есть знакомые иконописцы, никто мне ничего не говорил на это счёт.
Но вполне можно предположить – что эти вещи передавались устно в иконописную старину, другими словами и понятиями.

Я так понимаю, что в храмовой живописи есть план образовательный, богословие в красках. Это росписи стен, ниш и потолка. Последовательное краткое изложение ветхозаветных и евангельских историй. И на этих изображениях возможны выражения явных чувств, кроткого гнева, смиренной ярости, осуждения, страдания, ликования. Феофан Грек прямо в грудь тычет зрителю пророческим перстом, судит себя и зрящего.
Этим изображениям, насколько я понимаю, не молятся. Им внимают, как священному тексту, задирая голову.

Иконы, к которым обращают молитвы, просьбы, благодарности, - расположены в нижней части церкви, на уровне или чуть выше глаз. Ведь и фотографии родителей, детей, самых близких - не ставят высоко на полку, с ними безмолвно беседуют так, как бывает в живой жизни. Или как ребенок обращается или внимает взрослому – подняв чуть глаза.
И лик на иконе, его мимика, выражение – не имеет права быть однозначным, весёлым или печальным, гневным или заведомо всепрощающим, готовым раз навсегда.
Если дитя прибежит в слезах к маме – мама не встретит его задорным смехом, не оттолкнёт своей автономной весёлостью – а разделит, утолит боль, подует на разбитую коленку.
А в радости встретит радостью, разделит веселие сердечное.
И простит сокрушённого.
И твёрдо взглянет в глубь сердца упорствующему в унынии и гордости.

И потому иконный лик – всеобщ, каждый раз говорит адресно каждому предстоящему. Не вообще – обобщённому человечеству, анонимному зрителю – а именно каждому личному взгляду и сердцу.
Но это не нейтральный белый свет, на котором пиши что хочешь, вписывай и стирай свои чувства.
Это тот живой белый свет, который полнота спектра.
Есть, разумеется, иконы немые, безучастные, исполненные бестрепетной ремесленной рукой. Как с фабричного станка. Но даже и они – не навязчивы, не диктаторы, они безымянные честные рядовые.

Но они есть – те, которые живые. Узнать их просто – зовут. Притихнешь – и услышишь – зовёт.
Есть профессиональные простые секреты – увеличить размер глазной радужки, внести легкие черточки, оживки на лик и вокруг – универсального мимического значения и так далее.
Но в сущности – тайна, как это удаётся художнику. По кроткой гениальности и вдохновению, обыкновенным чудом, не иначе.
Так же, как невозможно понять, отчего чувствуешь «намоленность» иконы или помещения, или музыки, если это не фантазии и не уверение заочное, с чужих слов, - а живая своя уверенность, живое чувство, диалог.

13.12.17
батя

(no subject)

***

Дети в песочнице, мамочки рядом,
На скамейке болтают, пасут своих искоса,
Бдительным взглядом.

Малые формочку, совок не поделят,
Заверещат, котятами сцепятся –
Мамка своего оттащит, шлёпнет, утешит,
Сядет на корточки,
Пальцем внушение сделает,
Что это, мол, за нелепица,
Мальчику стыдно быть жадным,
Играйте по очереди.

Но одна, вроде цыганки, баба простая,
Своего под юбку и летит, словно юбок стая,
Прямиком на чужого, даст в сердцах затрещину,
Зашипит, глаза выцарапать готова
Крохотному обидчику.
Московские мамочки стекленеют,
Теряя дар слова.

Своего шлёпнув за дело не дело,
Присев на корточки, разговариваешь,
Утешаешь, заглянув в глаза,
Не жадным быть уговариваешь,
Утираешь сопли
Стране, народу, дитя любимому.

А та не думает, свой виноват не виноват,
Свой всегда свят.
Вмиг под юбку своего зверька,
И готова чужого придушить хорька.

13.12.17