June 8th, 2021

батя

(no subject)

ПЕКТУСИН

Появился он внезапно в середине семидесятых и был дешевле всего, чуть дороже коробка спичек.
Дешевле любых леденцов и «холодков».
Таблетка для свободы, положил под язык - и горло не болит. И язык занят делом, болтать не надо.
И мысли прочищает, дышать вольней.
Вроде арктики-холодка, но лекарственно.
Лекарственно - но не настолько, как валидол.
Беленькая штучка, вкус мяты, эвкалипта, а послевкусие чуть сладкое.
Не оттого сладкое, что сахар внутри - а по какому-то обратному действию, как темнота, если приглядеться и привыкнуть, начинает казаться светлой.

Тогда всё новое, чтобы приручить и понять - я рисовал на полях конспектов. В органической химии встретился какой-то «хромпик». И я - чтобы уложить его на полку памяти - нарисовал парочкой Хромпик и Пектусин.
Хромпик был круглый, одноногий весёлый пират с растопыренными в стороны ручками.
А Пектусин - вытянутый, высокий и сутулый, с зонтиком и с кожаным саквояжем в крючке ладони, бледный доктор Пектусин.

Обменивались мы пектусином с моим тогдашним приятелем, Сергеем. 
Не желаете ли, сэр? - вынет он коробочку как табакерку из кармана на семинаре. Сэнк ю - ответишь, бывало, да и примешь волшебную пилюлю.
Серёжа был из исторической семьи, детство провёл на старинный лад, играл сэра Эндрю Эгьючека в домашнем спектакле. Сухой, прямой шатен, светлые глаза, всегда казалось, что Серёжа перед тем, как совершить движение рукой, ногой, повернуть голову, произнести слово - внутри себя планирует действие и только после этого применяет физическое движение, сам себе режиссёр.
Выглядело это ни на кого не похоже и задерживало внимание, озадачивало. Но так или иначе мы дружили, однокурсники. Если ничего не было под рукой чем угостить, или возможности поделиться сигаретой, глотком бодрящего или бутербродом - обменивались пектусином, простым и дешёвым символом духовности.

На свадьбе у Сергея я был свидетелем.
Отец у него был военный по научной части, увидел я его первый и последний раз на торжестве.
И Сергей озадаченно мне сообщил через дня два - отец сказал мне, что из твоего приятеля (из меня, то есть) ничего не выйдет, как ты думаешь, почему он так сказал?
Пожал я плечами и продолжил жить дальше по-своему, как живут люди, из которых ничего не выйдет.
Бросил институт, принял православное крещение, ушел служить в армию рядовым, а в армии для полного комплекта из комсомола исключили. 
Чтобы уж и сомнений не оставалось - чтобы гарантированно ничего не вышло.
Меня уже предупредили один раз, в школе была какая-то практика после окончания учебного года, и учитель труда впряг меня рисовать ему масляной краской на железе копии «жостовских подносов» по образцам, я считался уже художником, ходил в художественную школу.
Маслом я писал первый раз, в школе была только акварель покуда - получалось что-то с грехом пополам и мгновенно надоело мне горше редьки.
Навалял подноса три, да и бросил это дело, начал симулировать.
Трудовик - звали его типа «Борис Иосифыч», родом он был с юга и разговаривал с черноморским акцентом и вообще был похож на мой рисунок Хромпика, шарик, всюду волосатый, кроме лысины - сосчитал продукцию и объявил мне вывод - Ха! не получится из тебя в жизни ничего!
Может, он собрался продать эти ложно-жостовские подносы и уже подсчитал чистую прибыль, не знаю.
И действительно - в том мире, который считали настоящим Борис Иосифыч и Серёжин папа - не вышло ничего, как в воду глядели, не поспоришь.

На той же свадьбе увидел я наконец одного пожилого родственника Сергея, который служил для приятеля образцом. Он был, кажется, литературным секретарём писателя Леонида Леонова.
Пожилой, высокий, с черной седеющей шевелюрой, несколько старорежимный. Походка была, кстати, довольно лёгкая. Сергей говорил, что когда его окликали вслед секретарши и продавщицы «Молодой человек!» - он всегда отвечал на ходу, усмехаясь - «Бывший… бывший молодой человек!..»
(И, кстати уж, когда пришло и моё время жизни отвечать на «молодого человека» - я так и отзываюсь, цитируя старика, сам старик…)
Так этот интеллигентный моложавый дедушка меня даже озадачил.
А вы - спрашивает - какой нации будете?
Так, мол, и так - говорю - мама еврейка, отец из казаков, русский то есть.
Ооо… - пошевелил он густыми бровями и пронизывая острым взглядом - А это вам повезло, если вы не знаете, от именно такого сочетания, чтобы мать еврейка и русский отец - родятся очень талантливые люди!..
Меня это поразило, впервые слышу.
А если наоборот, спрашиваю - папа еврей, а мама русская?
И звучит такой ответ - И наоборот тоже бывает, разумеется. Но - не гарантированно…
А такие, вроде меня - стало быть, гарантированно.
А на следующий день Сергей мне и передал мнение своего отца, что из меня ничего не выйдет.
Очень талантливо… не выйдет ничего…

И встали эти две немотивированные фигуры высказывания, программирующие отчасти жизнь на десятилетия вперёд - словно нарисованная мной в конспекте парочка.
Хромпик и Пектусин, Пектусин и Хромпик.

8.6.21