June 10th, 2021

батя

(no subject)

***

Эта вода любимая - та, где стоят цветы,
Серебряная, живая, как под дождём сады,
Стебельками и листьями пронизанная насквозь,
Жемчужными пузырьками обвитая на авось.

Смотришь сквозь ткань чудесную словно глядишь в окно,
Там силуэты зыбкие, лица - к пятну пятно,
Столп тишины серебряной, только покой и свет,
И красота охапками - пахнет, счастливей нет.

В церкви на подоконнике, дома ли на столе -
Капля свечи прозрачная, ломтик звезды во мгле,
В вазе старинной, в сумерках, в банке совсем простой -
Молча дождь проливается, медленный, негустой.

10.6.21
батя

(no subject)

«Я ПРОСТО С УМА СХОЖУ!»

От перестройки пока звучало слово «ускорение» - и наступило гонение на виноградники.
«Тучи сгущались над Россией, но тем не менее каждое лето на каникулы я уезжаю в деревню к бабушке…» - как начинал любое своё школьное сочинение одноклассник Смогула - но тем не менее прилетели мы в начале октября в Тбилиси, на Мишкину историческую родину.
Приставили к нам шофёра по имени Алик. Он готов был лопнуть каждую секунду от полноты переживания жизни.
Возил он нас вот так, со словами - «я так гоняю, просто с ума схожу!» - и крутанёт руль влево-вправо, обгонит всех, потом все его обгонят, потом опять Алик впереди, с ума сойти.
Для нас, северян - весело и страшно.

Или привезёт туда, где лучший хачапури делают по-аджарски, и воскликнет - «хачапури люблю, с ума схожу просто!»
И всё остальное на свете было для Алика счастливым поводом сойти с ума.

Выпили воды Лагидзе в одном единственном месте, где их делают и продают. Алик сказал, что больше нигде даже в Грузии не делают такие воды Лагидзе, а именно от этих вод Лагидзе - «я с ума схожу!»

И много куда ещё провожал нас Алик - в исторические монастыри, на горы, на дачу в Цхнети отвозил, где ночевали, и забирал утром обратно.
Дом был совсем новый, ещё не обставленный, каменный и прохладный.
Мы сели за стол в большом зале, где гостиная - разговаривать невозможно. Акустика без мебели и без ковров на стенах такая - что ничего не понятно через стол, с расстояния в метр.
Бу-бу-бу? - спрашивает Мишка.
И я развожу руками - Бу-бу-бу-бу!..
Русская речь превращалась в пустой гостиной в бу-бу-бу.
Тогда мы нашли самую крохотную комнату с пианино - и говорили уже там, там почему-то опять было разборчиво всё.

И вечером пошли без Алика, сами по себе погулять, куда глаза глядят.
Взяли пива и сосиски с горошком.
Усатый продавец в колпаке говорит - «десять рублей!»
Мишке любопытно стало, спрашивает - «а утолите любопытство, просто интересно - перед нами люди брали у вас те же самые три пива и три порции сосисок с горошком - и заплатили пять рублей?..»
Усатый колпак щелкнул волосатыми пальцами по счётам и весело воскликнул - «тогда три рубля!»
Это было непривычно, такой крупный взгляд на вещи, орлиный. Счёт шёл на целые бумажки и цифры, не мелочась.

Уже темнело, в подвале лампочка горит.
Маленькая площадь в центре, там даже не пять углов как в Питере, а углов семь или девять. И в одном углу магазинчик, ступеньки вниз.
Взяли мы то, что хотели - кахетинского и чачи. И, когда расплатились уже и для страховки и прибрали посуду в сумки - спрашиваем продавца.
Это был старичок с гордой лысинкой, сухой и морщинистый.
«А вот извините, был указ, что до семи винную продукцию отпускают, а сейчас десятый час?»
Старичок, не дрогнув, пожимает плечами:
«А-а-а!.. не все успевают взять до семи!..»
Он каждую фразу начинал со звука «а-а-а!» - как бы и устно пожимая плечами.
«А вот ещё раз извините - по указу не более двух бутылок в одни руки…»
«А-а-а! - продавец, устно и телесно пожав плечами, даже махнул в воздухе ладонью в морщинках - Откуда я знаю, может быть вы соседям берёте? Может, у вас свадьба или поминки? А-а-а…»
Вышли мы из волшебного подвальчика с чувствами, уже близкими к счастью.
Даже на детском кафе была вывеска, следующая духу времени:
«БЕЗАЛКАГОЛНЫЙ КАФЕ СНИЖОК»
И было понятно, что это для радости так написано, чтобы мы улыбнулись наконец-то, после северных дождей, очередей и подозрительности.
Мне ещё две недели назад аппендицит на севере удалили, вспоминать не хотелось.

Вечер был тёплый, ещё не осенний, светились окна, мимо по улицам гонял Алик или его коллеги, хорошо на сердце, безмятежно.
Проходим мимо полуосвещённого театрального здания.
Дверь служебного входа, обыкновенная.
А в этой двери внизу - ещё одна маленькая дверь с ручкой, тоже шнурок висит для колокольчика.
«Это дверь для артистов - говорит из сумерек прохожий, мы даже спросить не успели - Сюда артисты входят, это театр марионеток Резо Габриадзе…»

И вот тут-то мы, не сговариваясь, поймали себя на настоящем чувстве счастья, не магазинном - на том, что чувствуют дети, попадая наяву в любимую сказку.
И то ли я, то ли Мишка - раз уж водитель был далеко - вздохнул с восточным акцентом и жестом:
«А-а-а… как сказал бы Алик - я просто с ума схожу!..»

10.6.21