Category: происшествия

Category was added automatically. Read all entries about "происшествия".

батя

(no subject)

"КУСТ"

ПЕСНИ РАННЕЙ ВЕСНЫ

Оттаяла трава, земля мягкая под солнцем.


Ворона мрачно топает, сложив крылья за спину.

Разевает клюв и время от времени кричит:

«Моменто мори! Кар, каррр! Помни о смерти!..»


Синица с ветки кратко и высоко свистит:

«Христос воскрес! Христос воскрес!»


У невидимого голубя голос такой - будто в темноте переливают воду из графина в гранёный стакан - буль-буль-буль:

«Да, товарищи - неплохо жить, жизнь сама по себе - вещь неплохая!..»

«Помни о мори! О смерти моменто!..»
«Воистину воскрес! Воистину воскрес!»

А голубиный голос согласен со всеми, процесс радует, горло полощет.



И молча крапивница пропорхнула куст наискосок.
батя

(no subject)

МАМА И ДОМУПРАВ

Когда мама вернулась из эвакуации в 44-м году, ее законная комнатушка оказалась заселена какими-то жлобами с рынка. Домоуправление, пользуясь военной неразберихой и смертностью, нагло продало жилплощадь. Жилплощадь была жалкая - девять квадратных метров в коммуналке. Но, как видно, и она чего-то стоила.

Мама села на свой видавший виды чемодан посреди общего коридора и сказала, что никуда отсюда не уйдет.
Идти было, натурально - некуда. Дом в Чаусах сожгли немцы. Митя (будущий мой папа) со своей частью двигался в эшелоне по направлению к Ленинградскому фронту. Сестра дневала и ночевала на заводе. В общем, мама села на чемодан и закусила нижнюю губу.

Я, разумеется, этого не видел, но уверен, что так и было - мама всегда закусывала нижнюю губу в критические моменты жизни, по нескольку раз за день.

Быстро прискакал домуправ во главе своей шайки - взмыленный, со свиными бегающими глазками:
- Кто? чего? кто разрешил? освободить проход!..

Ничего внушающего уважение тогда в маме не было, выглядела она лет на пятнадцать - маленькая, худенькая, в синей беретке, с испуганным взглядом. Прописанные вместе с ней братья погибли еще в 4I-м, так что девочке, как надеялся домуправ, в Москве мало что светило. Тем более, что она, даже как ближайшая родственница погибших, льгот не имела - братья погибли, с точки зрения военкомата, неправильно. Муля умер в госпитале от дистрофии, Лева считался пропавшим без вести.

- Черти вас носят! - подступился начальник. - ДокУменты есть?
Мама протянула справки, выписки, свидетельства и паспорт.
Домуправ нервно почесал второй подбородок:
- Так ты чего… это… замужем?
Мама поднялась с чемодана. Под пальтишком округлился живот - мама была на последних неделях беременности.
Кабан иронически ухмыльнулся. Так как ни на совесть, ни на жалость такого было не взять, мама интуитивно решила брать начальство на сообразительность:
- Да вы скоро его увидите - Митя дней через десять будет в Москве проездом, обещал с ребятами зайти.

Домуправ сделал ушко топориком:
- Какой такой Митя с ребятами?
- Митя, муж мой, - мама старалась говорить как можно нейтральней. - Старшина Красной Армии. Обещал заехать, проверить - как устроилась…

Борову пришлось быстро призадуматься. Старшина Митя Анпилов с ребятами - это не Рахиль, или, как маму все звали - не Райка Харсон. Дом наш рос на окраине Марьиной Рощи, а в Марьиной Роще людей резали на счет "три": раз - два - и нет человека.
В брюхе домуправа заворчало от холода.

- Ну ладно… - бормотнул он, возвращая докУменты, - разберемся…

1997
кораблик

(no subject)

УДИВЛЕНИЕ

Это не обобщение, а некоторое удивление перед простыми фактами, вдруг вспомнились.

Когда припрёт к стене, клюнет жареный петух, участь поставит на грань жизни и смерти – плывут и летят в Америку. Физическое спасение – там. Пуритане, молокане, евреи, белогвардейцы, антифашисты, религиозные и политические диссиденты и все гонимые. О тех, кто за лучшей участью поплыл, речи нет. А вот о тех, кому места на земле нет, речь как раз идёт.

Америка – это запасной, альтернативный тот свет. Новый свет, где можно еще пожить во плоти. Свидригайлов «америкой» смерть называл, полечу-ка в Америку, говорит Раскольникову.
И беженцы покидали родные берега, пересекая атлантическую Лету за малую харонову мзду, без надежды вернуться, спасались на тот свет. Истребительное насилие настигло в России, Германии, догнало в Чехии и Франции – а в Америке не догонит, гарантированно не догонит, у этого зла зубы и руки коротки, другое какое зло догонит, а вот это – уже нет.

Четыре раза бывал я на том новом свете, не очень его понял, искал черты Тома и Гека, Фолкнера, мальчиков и сухую траву Уайета, не могу сказать, что нашёл, многое раздражает, даже белки в парках нахальные и бесцеремонные, как шныри на блатной зоне (а олени как раз наоборот, доверчивы словно в раю), что там на Европу похоже – то и мило сердцу.

Пока не припрёт к последней стене, гибель не глянет в глаза – про это вообще не задумаешься, что Америка такое.

И удивлённо, сердце скрепя – Боже, благослови Америку, или так – благослови, смягчив её силу милосердием, и Америку тоже, сохрани её призвание – быть убежищем на Твоей земле…

10.7.17
кораблик

(no subject)

СЛОВНО ОЛЕНЬ
                     из Яромира Ногавицы
Хочет жажду олень утолить*,
Чует в роще незримую воду,
Словно жажду олень утолить,
Так и я хочу с Тобой быть,
Утоли мою тоску и немоту,
Так и я хочу с Тобой быть.

Помоги моей слепоте,
Протяни мне луч в темноте,
Окропи мой прах росою живою.
Я ночь-полночь по Тебе вою.
Я ночь-полночь по Тебе вою.

Глубока в сердце, как яма, тоска,
Тьма пред глазами, как смерть, близка,
Глубока в сердце, как яма, тоска.
Никогда так не был одинок, как ныне,
Нищим на гноище лежу гордыни,
Никогда так не был одинок, как ныне.

Помоги моей слепоте,
Протяни мне луч в темноте,
Окропи мой прах росою живою.
Я ночь-полночь по Тебе вою.
Я ночь-полночь по Тебе вою.

Верю – стон мой, вопреки всему,
Долетает к слуху Твоему,
Верю, вопреки всему.
Дни мои-листья скользят во тьму,
Всё, что будет, Боже, приму, приму,
Дни мои-листья летят во тьму.

Помоги моей слепоте,
Протяни мне луч в темноте,
Окропи мой прах росою живою.
Я ночь-полночь по Тебе вою.
Я ночь-полночь по Тебе вою.

* Имже образом желает елень на источники водныя: сице желает душа моя к Тебе, Боже... «41 Псалом Давидов»



батя

Бродский "Портрет трагедии" 1991

батя

МАМА И ДОМУПРАВ

Когда мама вернулась из эвакуации в 44-м году, ее законная комнатушка оказалась заселена какими-то жлобами с рынка. Домоуправление, пользуясь военной неразберихой и смертностью, нагло продало жилплощадь. Жилплощадь была жалкая - десять квадратных метров в коммуналке. Но, как видно, и она чего-то стоила.
Мама села на свой видавший виды чемодан посреди общего коридора и сказала, что никуда отсюда не уйдет. Идти было, натурально - некуда. Дом в Чаусах сожгли немцы. Митя (будущий мой папа) со своей частью двигался в эшелоне по направлению к Ленинградскому фронту. Сестра дневала и ночевала на заводе. В общем, мама села на чемодан и закусила нижнюю губу.
Я, разумеется, этого не видел, но уверен, что так и было - мама всегда закусывала нижнюю губу в критические моменты жизни, по нескольку раз за день.
Быстро прискакал домуправ во главе своей шайки - взмыленный, со свиными бегающими глазками:
- Кто? чего? кто разрешил? освободить проход!..
Ничего внушающего уважение тогда в маме не было, выглядела она лет на пятнадцать - маленькая, худенькая, в синей беретке, с испуганным еврейским взглядом. Прописанные вместе с ней братья погибли еще в 4I-м, так что девочке, как надеялся домуправ, в Москве мало что светило. Тем более, что она, даже как ближайшая родственница погибших, льгот не имела - братья погибли, с точки зрения военкомата, неправильно. Муля умер в госпитале от дистрофии, Лева считался пропавшим без вести.
- Черти вас носят! - подступился начальник. - ДокУменты есть?
Мама протянула справки, выписки, свидетельства и паспорт.
Домуправ нервно почесал второй подбородок:
- Так ты чего… это… замужем?
Мама медленно поднялась с чемодана. Под пальтишком округлился живот - мама была на последних неделях беременности.
Кабан иронически ухмыльнулся. Так как ни на совесть, ни на жалость такого было не взять, мама интуитивно решила брать начальство на сообразительность:
- Да вы скоро сами его увидите - Митя дней через десять будет в Москве проездом, обещал с ребятами зайти.
Домуправ сделал ушко топориком:
- Какой такой Митя с ребятами?
- Митя, муж мой, - мама старалась говорить как можно нейтральней. - Старшина Красной Армии. Обещал заехать, проверить - как устроилась…
Борову пришлось быстро призадуматься. Старшина Митя Анпилов, да еще с ребятами - это не Рахиль, или, как маму все звали - не Райка Харсон. Дом наш рос на окраине Марьиной Рощи, а в Марьиной Роще людей резали на счет "три": раз - два - и нет человека.
В брюхе домуправа забурчало от холода.
- Ну ладно… - бормотнул он, возвращая докУменты, - разберемся…

1997